Гергий Бурков: Нет родины у раба

Гергий Бурков: Нет родины у раба

Январь 22, 2020 Выкл.

В июле 1990 года страна потеряла известного актера, театрального деятеля Георгия Буркова. Он прожил всего 57 лет. Бывшая жена лицедея Татьяна Ухарова опубликовала дневники Буркова, в которые он вносил записи с 1953 года до самой смерти.

С первых строк мемуаров сквозит неприкрытая ненависть к тоталитарной системе Советского Союза. С презрением отозвавшийся о правительстве как о недоразвитых и бездарных людях, он с горечью констатирует факт — такое оббирание народа будет длиться еще очень долго. Существование советских людей актер сравнивает с концлагерем.

У Буркова по собственному его утверждению нет Родины, все потому что Родина его захвачена и разграблена коммунистами, которых он мог бы сравнить с татаро-монголами, однако не стал — это свои люди и от этого еще страшнее. Привычка приписывать советских людей к одному месту службы и жизни отзывается болью в душе писателя. Малую свою родину он называет бандурстаном, резервацией, лживым и обманчивым явлением.

В дневниках сквозит неприкрытая мысль, что коммунизм никогда не представлял интересы рабочего. Якобы партийная верхушка представляет собой неудачников-выходцев из всех слоев населения, которые полностью уничтожили крестьян и интеллигенцию. Писатель не приемлет мысль о том, что, все таки, сейчас Советским Союзом правит не Сталин — нынешних секретарей партии ЦК он называет не иначе как детьми тех, первых, зверей и бесов. Бурков категорически отрицает утверждение, что Сталин уничтожил пятую колонну накануне войны с Германией и якобы таким образом привел народ к победе. Актеру горько осознавать, что восстановление справедливости на Сталине не закончится, что он метко сравнивает с лабиринтом, набитым минами.

Всю политику сталинизма, как партийный аппарат, наполненный дураками, деятель искусств описывает как некое заразное заболевание, эпидемию. Например, сравнивает его с чумой, СПИДом. Подступы к Сталину и его политике неустанно стерегутся, но если раньше неугодных расстреливали на месте, то теперь их берут на заметку и как бы “фиксируют” якобы на всякий случай. Благодаря политике демократизации с интересом спрашивают, зачем оно человеку надо.

Бурков не верит в возможность коммунизма выжить и восстать из пепла. Он высмеивает мечты бывшего правительства попытаться выйти из кризиса и сделать что-либо действительно полезное и показательное для страны. Точно подмечает, что в международных делах СССР активно, как никто другой (вспомните об опустошении Европы и Азии), зато о своих людях никто не думает. Советский народ он сравнивает со стадом, а их быт — с худшей системой общежития из когда-либо существовавших.

Актер снова возвращается к мысли, что культ Сталина — это болезнь, массовая и психическая, метко сравнивая ее с клептоманией. Стадная психология советских людей вкупе с бедностью и отсутствием культуры, религии (прочем, Бог у них был, но не тот, который обычно подразумевают под этим словом). Буркову горько осознавать, сколько образованных и талантливых людей было уничтожено, втоптано в грязь, на радость черни и для укрепления устоев коммунизма.

Писатель отмечает в своих дневниках о состоянии страны, которая переполнена ожиданиями перемен. Но он спрашивает, знают ли люди, каких именно перемен они ждут? В стране Георгия Буркова нет нравственности, а стоит она на пороге великой войны. С одной стороны, верные сторонники Сталина мечтают об усилении железной дисциплины, и если можно так выразиться, возвращении 30-х годов. С другого бока им противостоят ряды мечтателей, энтузиастов, молодежи, которая уже в полном состоянии оценить всю ошибочность коммунистической системы. И ту, и другую сторону не устраивает сложившаяся ситуация, но каждая из них обязана понимать, что невозможно построить капитализм с зачатками коммунизма, или коммунизм на ниве капитализма. Важно выбрать одну цель, но каким будет выбор?

По утверждению Буркова, несмотря на отсутствие физической конфронтации, война уже идет полным ходом. Большевики боятся будущих перемен, но при этом уже чувствуют сами ошибочность своих взглядов — иначе откуда полная ненависть к любому инакомыслию, преследование последователей чужих взглядов, возвращение к культу коммунизма. Борьба продолжается лишь по инерции, ради хорошей жизни верхушки страны.

Писатель говорит, что понимает Америку и Израиль в желании защититься от Советского Союза, который является профессиональным агрессором — достаточно вспомнить войны в Афганистане, Чехословакии, Никарагуа, Вьетнаме. СССР нужна атомная бомба, чтобы защитить своих собственных правителей от их же народа. Буркову кажется абсолютным безумием все, что творится на его родной земле.

В конце писатель подводит итог своим размышлениям — демократия народу светит еще нескоро, как не скоро будут признаны зверства на Колыме. Бурков признает, что только к 55 годам понял, как хрупка и недолговечна человеческая жизнь.

Данные выдержки из дневников Георгия Буркова, вышедших под названием “Хроники сердца”.